Отрывки из книги Х. И. Муратова

Friday, July 4, 2014 3:57:00 PM

Муратов, Х.И. Крестьянская война под предводительством Е.И. Пугачева (1773-1775) : пособие для уч. – 2-е изд., дораб. и доп. – М. : Просвещение, 1980. – С. 63–65, 74–80, 85–91, 132–136. Скачать книгу можно здесь на нашем сайте в электронной библиотеке

Глава 4. Осада Оренбурга.

IX

Восставшие, занимая волости и уезды, создавали в них свои органы власти, которые подчинялись Военной коллегии и руководили деятельностью повстанческих отрядов, набирали для них рекрутов и провиант, рассылали по деревням указы Пугачева, вели торговлю, следили за порядком. Особенно энергичную деятельность, вела Осинская земская изба, которая способствовала организации подобных ей местных органов власти по всему Кунгурскому уезду. Все органы власти, организованные повстанцами, были выборными.

Руководители крестьянской войны особое внимание уделяли обучению войск. Во время осады Оренбурга Пугачев и его ближайшие помощники часто проводили полевые учения всех родов войск. В Берде устраивались скачки, стрельба в цель, проводились артиллерийские учения. Пугачев, сам опытный воин и отличный стрелок, обучал ополченцев джигитовке и стрельбе из пушек, проявляя при этом незаурядные знания, силу и ловкость. Он легко сам пробивал штыком кольчугу, набитую сеном, и лихо сбивал на скаку саблей шапку, надетую на копье.

Высокое звание вождя восставшего народа налагало на Пугачева огромное число обязанностей. Он не только руководил действиями своего многотысячного войска, но и ведал судом и расправой над захваченными в плен офицерами карательных отрядов, помещиками, известными жестоким обращением с крестьянами, представителями царской администрации. Наряду с созданием многотысячной армии Пугачев и его Государственная военная коллегия придавали большое значение организации снабжения Главной армии провиантом и фуражом.

Войско Пугачева делилось на полки. Войсковые дела решались на казачьем сходе (круге) с «общего согласия». Непосредственно боевыми действиями, помимо самого Пугачева, распоряжалась Походная канцелярия, возглавляемая ближайшим сподвижником Пугачева Андреем Овчинниковым.

В повстанческом войске были строгие неписаные моральные законы и нравственные нормы: нетерпимое отношение к пьяницам, грабителям, рвачам и вымогателям. Их немедленно выгоняли из отряда или даже казнили, несмотря ни на какие чины и заслуги.

Командирами Пугачев назначал людей смелых, честных и преданных делу. В армии Пугачева, как и в правительственной армии, было три рода войск: пехота, артиллерия и конница. Пехота состояла главным образом из крепостных крестьян и работных людей уральских заводов. Она объединялась в самостоятельные полки (отряды), которые создавались или по территориальному, или по национальному признаку. Вооружена она была плохо. Исключение составляли яицкие казаки, которые имели ружья, пистолеты, сабли и копья. Ружьями были вооружены также и присоединившиеся к восстанию солдаты. О единообразии вооружения основной массы пехоты не приходится и говорить. Бойцы были вооружены кто чем мог: кто копьем, кто пистолетом, кто офицерской шпагой, а кто и самодельной пикой; у многих же были только дубины. Ружей было мало.

Артиллеристы были выходцами из среды рабочих уральских заводов. Всей артиллерией ведал казак Федор Чумаков. Повстанцы имели под Оренбургом около 100 пушек и достаточное количество снарядов. При пушках было до 600 человек канониров. Для ремонта поврежденных пушек и мортир в Берде была оборудована специальная мастерская, начальником которой был назначен солдат Калмыков. Артиллерия, созданная работными людьми уральских заводов с самого начала войны как по количеству, так и по качеству орудий намного превосходила артиллерию правительственных войск. Почти во всех сражениях, в которых повстанцы одерживали победу, немалую роль сыграли их опытные артиллеристы. Конница, как и артиллерия, была грозной силой повстанцев. Казаки, башкирские и калмыцкие наездники составляли основное ядро конницы Пугачева. Учет личного состава велся в повстанческой армии очень плохо. Списков не было, да и не могло быть, потому что люди постоянно прибывали и убывали. Счет вели только командирам. Им же выдавалось жалованье на всю команду. Оно полагалось всем чинам армии, но выплачивалось неаккуратно – не всегда были деньги. О централизованном снабжении войск продовольствием, боеприпасами и вооружением также говорить не приходится. Продовольствие повстанческое войско получало в основном от крестьян, перешедших на сторону Пугачева. Так была организована армия восставших крестьян. Однако необходимо отметить, что отдельные элементы организованности в армии не могли преодолеть свойственных крестьянской войне стихийности и раздробленности.

Глава 6. Восстание крестьян в Среднем Поволжье до прихода главной армии Пугачёва

II

В селах и деревнях Поволжья было много крестьян, приписанных к заводам Южного Урала. Только в Казанской губернии их насчитывалось более 25 тыс. Они оказывали всяческую помощь повстанцам, расправлялись с администрацией заводов и возвращались в свои села и деревни убежденными сторонниками Пугачева. Отряды, набранные из работных людей и приписных крестьян, принимали активное участие в восстании уже с начала октября 1773 года. Из их среды выдвинулось много агитаторов, призывавших всех угнетенных и обездоленных, в том числе ясашных людей, под знамена Пугачева. Приписанный к Ижевскому заводу крестьянин-удмурт Семен Толмачев ездил по удмуртским деревням с копией указа «Петра III» и читал его на родном языке своим землякам. Слушатели выражали полную готовность присоединиться к повстанческим отрядам.

— Оные вотяки, — говорил позже Толмачев, — сами тому весьма были рады и меня за то очень ласково принимали, повинуясь при том яко власти начальнической. Местные власти пытались изолировать приписных крестьян, вернувшихся в свои деревни, от остального населения. Так, казанский губернатор фон Брандт приказал арестовать всех вернувшихся

с южноуральских заводов крестьян. «Держать их под караулом до тех пор, — говорил он, — пока не будет истреблена злодейская шайка. В жительствах их обывателям подтвердить, чтобы они их разглашениям не верили и в замешательство не приходили под опасением за сие смертной казни».

III

Царское правительство принимало все меры, чтобы не допустить в пределы Среднего Поволжья отряды восставших и задушить малейшие попытки местных крестьян к восстанию. Дело дошло до того, что казанский губернатор фон Брандт расположил на границе губернии вооруженные войска численностью до 3500 человек. Кроме того, правительство в большом количестве распространяло среди населения манифесты, в которых предупреждало крестьян, чтобы они не слушали указы «беглого казака Емельки Пугачева», выдающего себя за императора Петра III.

Однако крестьяне не только не хотели читать правительственные манифесты, но даже выгоняли из своих сел тех, кто их читал. Так, 24 октября 1773 года в деревню Акташ приехали несколько человек из Казанской губернской канцелярии. Один из них — Степанов — начал оглашать манифест Екатерины II к населению. Ясашный крестьянин из этого села Гавриил Подрядчиков, прервав чтение манифеста, обратился к крестьянам с призывом перевешать тех, кто их посылает.

— Замолчи! — закричал на него Степанов.

— Я тебя не слушаю. Да кто вас посылает... будут все с вами вместе перевешаны! — не унимался Подрядчиков.

Крепостные крестьяне князя Дадьянова прогнали прибывшего к ним для чтения царского указа поручика Романовского. Позже поручик говорил: «Крестьяне князя Дадьянова не только в слушании указа не дали подписки, но и... объявили мне, что они не слушают этого указа, а слушают только те указы, которые из Оренбурга. Они от мира выбрали одного человека и послали в Оренбург. А меня хотели бить и отправить в злодейскую толпу к... злодею Пугачеву». Крепостные крестьяне деревни Качеевой таким же образом обошлись с попом Михаилом Ануфриевым, посланным к ним с манифестом Екатерины II.

А в деревне Малая Елань Казанского уезда произошло следующее. Приходской священник Василий Петров стал вопрошать крестьян:

— Почему вы не идете в церковь слушать увещевания о бунтовщике и самозванце донском казаке Емельяне Пугачеве? Вместо ответа крестьяне схватили священника за волосы. Потом Петров рассказывал: Крестьяне таскали меня по полу и били немилостиво и выдрали из головы волосов многое число, приговаривая при том, что долго ли с этими указами государей изводить будете, у нас есть государь Петр Федорович... Пугачев и его сподвижники придавали большое значение поволжским губерниям, густонаселенным крепостным людом. Повстанцы посылали туда указы и манифесты «императора Петра III», направляли в эти районы небольшие разведывательные отряды, заботясь о том, чтобы поволжские крестьяне знали цели борьбы и требования пугачевцев. Такие отряды выясняли настроение местных жителей, призывали их выступать против своих угнетателей. Призывы пугачевских эмиссаров, как правило, находили отклик у крестьян, они присоединялись к отрядам восставших и вместе с ними чинили суд и расправу над помещиками, чиновниками, духовенством. Так, 27 ноября 1773 года в деревни Богородское и Языково Казанского уезда прибыл отряд из Главной армии Пугачева, стоявшей под Оренбургом, и вместе с крепостными помещика Волховского разгромил барскую усадьбу.

Крестьяне помещика Матюнина деревни Криво-Озерки Казанского уезда Герасим Владимиров, Василий Иванов, Андрей и Степан Родионовы ушли под Оренбург к «императору Петру Федоровичу». Через некоторое время Герасим Владимиров привел в Криво-Озерки отряд в количестве 200 человек. Они разорили дом Матюнина и направились в другие деревни. Гнев восставших обращался не только против русских помещиков и заводчиков, но и против местной феодально-старшинской верхушки и администрации — башкирской, мордовской, татарской знати. Сильные волнения, например, имели место на принадлежавшем помещику-татарину майору Тевкелеву Варзино-Алексеевском медеплавильном заводе: крепостные Тевкелева разрушили заводское здание и дом помещика в деревне Терси. В эти же дни приписные крестьяне, мастеровые и работные люди медеплавильного Коринского завода пришли в контору и потребовали, чтобы им выдали деньги за прошедшие месяцы. Тут на завод как раз подоспел из стана Пугачева небольшой отряд русских и татар. Прибывшие объявили собравшимся заводским людям:

— Отныне вы имеете быть вольными! Заводскую контору разорили, дела, указы и долговые книги сожгли. Многие работные люди ушли с отрядом восставших. Крестьяне села Малой Шельни Казанского уезда, приписанные к Авзяно-Петровскому заводу Демидова, создали свой отряд. В нем было много татар и удмуртов. Командиром у них стал татарин Григорий Артемьев. Отряд прибыл в село Шильную, приписанное к Ижевскому заводу. Восставшие освободили крестьян от заводской работы. Многие жители Шильной добровольно вступили в отряд Артемьева и направились на другие близлежащие заводы, где распускали крестьян, а все долговые книги сжигали.

В первые месяцы восстания не все крепостные крестьяне Среднего Поволжья принимали участие в крестьянской войне. Их активность значительно усилилась после поражения первой карательной экспедиции царских войск под командованием генерала Кара и полковника Чернышева в ноябре 1773 года. Победа повстанцев окрылила, крестьян многих волостей и уездов Среднего Поволжья. Они поднялись на антифеодальную борьбу. С каждым днем возникали все новые и новые повстанческие отряды, руководимые талантливыми представителями трудового народа.

IV

Наиболее значительным из всех действующих в Среднем Поволжье в конце 1773 и в начале 1774 года отрядов был отряд Мясогута Гумерова — крестьянина татарской деревни Псяк Казанского уезда. Этот отряд контролировал 6 сел и 20 деревень. Сам Гумеров ездил по селам и деревням и читал указ «императора Петра III». В начале января 1774 года в отряде Гумерова числилось 300 человек. Он был разбит на сотни, сотни в свою очередь делились на небольшие группы во главе с сотниками и старшинами. Мясогута Гумерова повстанцы называли полковником. Он поддерживал связь с Государственной военной коллегией Пугачева в Берде. Отряд Гумерова представлял собой вполне самостоятельную и регулярно пополнявшуюся боевую единицу: в соответствии с введенным порядком мобилизации повстанцы отбирали с каждых десяти душ одного человека. В середине января 1774 года в отряде было свыше 1700 человек. Повстанцы заняли заводы Осокина и Кобелева, забрали оружие, боеприпасы и казну; на Таишевском заводе они созвали приписных крестьян и, прочитав им пугачевский указ, привели к присяге и объявили об освобождении их от заводских работ.

Отряд Мясогута Гумерова пользовался большой популярностью среди крепостного населения Среднего Поволжья. Со всех сторон в отряд шли десятки и сотни людей в поисках правды, свободы и земли. Вскоре отряд вырос до 3000 человек. Он расположился лагерем в деревне Камышлы. Гумеров стал готовиться к походу на Казань. Он думал занять пригород Казани Арск, дождаться подкрепления из Главной армии Пугачева и совместными усилиями овладеть Казанью. Но этому плану не суждено было осуществиться. Вскоре Гумеров получил приказание от Пугачева направить часть отряда к городу Мензелинску, осажденному восставшими. Оставшаяся часть отряда выступила на помощь крестьянам села Елабуги, охваченного волнениями. Одновременно с гумеровским в Среднем Поволжье и в Прикамье действовал повстанческий отряд под командованием крестьянина села Ильйнское Сивинской волости Андрея Носкова, приписанного к Ижевскому заводу. Отряд насчитывал до 1700 человек. В Прикамье был сосредоточен отряд под командованием посланца Пугачева Бакея Абдулова и его помощника сотника Юскея Кудашева. В конце 1773 года отряд Абдулова и Кудашева овладел Рождественским, Камбарским и другими заводами. Все население района, занятого повстанцами, присягнуло на верность «императору Петру III». Узнав об этом, работные люди и приписные крестьяне близлежащих Ижевского и Воткинского заводов прекратили работу. Управляющий Ижевским заводом Алымов сообщил командиру Гороблагодатских и Камских заводов полковнику Венцелю:

— Крестьяне не дают подвод, отказались возить уголь и чугун... отчего работы на заводе остановились. По просьбе ходоков с Ижевского завода Евсей Абдулов направил туда часть отряда во главе с Кудашевым. С приближением Кудашева полковник Венцель уехал в Казань, а управляющий заводом Алимов и другие бежали. Работные люди и приписные крестьяне встретили повстанцев как освободителей и перешли на их сторону. В поселке звонили колокола, местные жители поднесли командиру отряда Юскею Кудашеву хлеб-соль. Все заводские люди были собраны в церкви и приведены к присяге на верность «императору Петру Федоровичу». Из арестного дома были освобождены колодники, долговые книги сожжены. Заводская казна в сумме около 9000 рублей была конфискована и отправлена Чике-Зарубину, стоящему со своим отрядом в Чеснокове, под Уфой. Туда же пошел отряд в 1700 человек, сформированный из работных людей и приписных крестьян Ижевского завода. Из Ижевского завода атаман Андрей Носков и есаул Федор Калабин (он же Шмота) направились с отрядом в 100 человек к Воткинскому заводу. С приближением повстанцев управляющий заводом Клепиков скрылся, а работные люди и приписные крестьяне устроили отряду повстанцев торжественную встречу. Собравшимся был зачитан указ «Петра III», потом все они были приведены к присяге. Угнетенное население Прикамья, освобожденное повстанцами от крепостной зависимости, не признавало власти Екатерины II. Оно выполняло только распоряжения Чики-Зарубина, ближайшего помощника и сподвижника Пугачева. Атаманы, назначенные в освобожденные села, обращались непосредственно к Чике и получали от него соответствующие указания и советы. В конце января 1774 года атаман Андрей Носков собрал свой отряд и выступил из Воткинского завода навстречу правительственным войскам. 29 января 1774 года у деревни Полозовой завязался бой, продолжавшийся несколько часов. Плохо вооруженные работные люди и крестьяне не могли устоять против натиска регулярных воинских частей. К тому же повстанцы не имели пушек и не могли устоять против сильного артиллерийского и ружейного огня солдат. Они разбежались. Более 300 человек попали в плен. Атаман Андрей Носков и есаул Федор Шмота снова собрали свой отряд в Сарапуле. Туда прибыли отряды из-под Ижевского завода. Как раз в это время из Казани вернулся управляющий Ижевским заводом Алымов. Он привез с собой много ружей и пороха. Алымов не замедлил воспользоваться оплошностью восставших, ослабивших оборону Ижевского завода, и занял завод. После этого Алымов во главе карательной команды выступил к Воткинскому заводу, окруженному повстанческими отрядами атамана Семена Волкова и есаула Федора Шмоты. С приближением правительственных сил повстанцы открыли интенсивный огонь из пушки и ружей, они оказывали упорное сопротивление. Село Сайгатки было превращено в укрепленный лагерь. Есаул Федор Шмота умело руководил боем: атаки Алымова не имели успеха. Тогда он решил поджечь село Сайгатки со всех сторон. Спасаясь от огня, повстанцы были вынуждены бежать. В Терсинской волости действовал отряд во главе с крепостным крестьянином деревни Тубы Абзелимом Сулеймановым. В декабре 1773 года Сулейманов, находясь в рядах повстанческой армии, принимал участие в осаде Мензелинска. Затем был послан в родные места за подкреплением. За короткое время Сулейманову удалось сформировать отряд в 500 человек и начать боевые действия. О дерзких рейдах отряда Абзелима Сулейманова в Мамадышском уезде было доложено казанскому генерал-гебурнатору фон Брандту. Тот распорядился выслать в Мамадышский уезд правительственные войска под командованием майора Дуве, подкрепленные небольшим отрядом подпоручика Красильникова.

Правительственные войска заняли село Терси и направились в родную деревню Сулейманова Тубы. Отряд Абзелима Сулейманова смело вышел навстречу правительственным войскам. Бой продолжался с переменным успехом несколько часов. Наконец, повстанцы потерпели поражение. Сулейманов попал в плен к подпоручику Красильникову и был повешен в селе Терси. Гвардеец из города Тиинска Казанской губернии Андрей Сомов в конце 1773 года также создал отряд из восставших крестьян и начал действовать против воинских команд близлежащих заводов, намереваясь занять и город Тиинск. Сомов нашел горячее сочувствие крестьян окрестных сел. Так, жители села Бригадиршино послали к Сомову пять ходоков. Выборные вернулись в село вместе с повстанческим отрядом во главе с самим командиром.

— Ну, мужики, будьте послушны государю Петру Федоровичу,— сказал Сомов на сходе крестьян, — и теперь ступайте все в мою команду под пригород Тиинск — возьмем там пушки... Все жители села, за исключением стариков и малолетних детей, вняли этому призыву. Против отряда Сомова в село Бригадиршино были направлены воинские подразделения казанских казенных заводов. Но заводские команды потерпели поражение от отряда повстанцев. Это еще больше усилило популярность Сомова в глазах крестьян. Вскоре в его отряде уже насчитывалось 800 вооруженных людей. Преследуя заводские команды, сомовцы подступили к казанским казенным заводам и подожгли их. Местная администрация была не на шутку встревожена успехами Сомова. Против восставших крестьян была брошена рота солдат Владимирского пехотного полка под командой капитана Квашнина-Самарина. К нему присоединились заводские парни 1 зоны. Эти объединенные силы одержали победу над повстанцами. Однако отряд Сомова вскоре вновь дал о себе знать и долго еще продолжал действовать в окрестностях города Тиинска. В это время в Среднем Поволжье наряду с многонациональными отрядами формировались и действовали повстанческие части, объединявшие людей какой-то одной национальности: татар, чувашей, удмуртов, марийцев. Например, в районах удмуртского края, входящих в Казанский уезд, в конце 1773 года был создан отряд, целиком состоящий из удмуртских крестьян. Командовал им также удмурт Илья Богданов, поддерживавший связь с пугачевским атаманом Василием Торновым. Особенно значительное сосредоточение восставших в районе Среднего Поволжья было в селе Танаика. Здесь насчитывалось около 3000 человек, главным образом государственных крестьян, приписанных к различным заводам. Они разоряли помещичьи имения и снабжали отобранными продуктами, скотом и деньгами повстанческие отряды, действовавшие под Мензелинском. Массовые волнения крепостных крестьян в Среднем Поволжье и Прикамье не в силах были подавить даже воинские части. Местные власти находились в растерянности. Паника охватила и губернский город Казань. Член Секретной комиссии капитан- поручик Савва Маврин, посетивший Казань в декабре 1773 года, говорил:

— Отчаяние и страх были так велики, что если бы Пугачев прислал человек тридцать сообщников, то легко мог бы овладеть городом. Все это свидетельствует о том, что крепостное население Среднего Поволжья, несмотря на свою отдаленность от района действий Главной армии Пугачева, с самого начала крестьянской войны, задолго до прибытия сюда основных повстанческих сил, развернуло борьбу со своими угнетателями и подготовило хорошую опорную базу Пугачева и его войска.

 

Глава 7. Башкирия в огне крестьянской войны.

III

Восставшие башкиры не ограничились осадой Уфы. Небольшие повстанческие отряды действовали по всему краю. Руководителем их был Салават Юлаев. Он рассылал во все окрестные деревни «повеления» Пугачева о наборе солдат. Башкирскому сотнику Илимбаеву он писал: «В силу его императорского величества государя Петра Федоровича указа, от меня, полковника Салавата Юлаева, повелевается сотнику Илятбаю Илимбаеву, чтоб для усердного стояния командою своею и для сражения против воров и проявляющихся государю, взяв ис каждого дому конных и пеших, выслать в государеву службу, не оставливая годных в службу и не приемля от них отговорок. А если кто будет чинить упрямство, то, поймав таковых, прислать к нам при репорте своем». В конце декабря 1773 года Салават Юлаев стал готовиться к походу на хорошо укрепленный Красноуфимск. Понимая, что имеющимися у него силами Красноуфимской крепостью не овладеть, Салават от имени «Петра III» объявил сбор ополчения, и ему удалось набрать значительное войско. Ополченцы были более сознательными и надежными, чем мобилизованные, среди которых были и зажиточные крестьяне. На пути в Красноуфимск к Салавату присоединились восставшие табынские башкиры. Это увеличило его отряд до 4000 человек. 12 января 1774 года отряд Салавата Юлаева вступил в Красноуфимск. Воевода крепости поручик Никифор Бахматов и канцелярист Петр Лутохин, не надеясь на гарнизон, решили сдать город без боя. Повстанцам достались 4 пушки, 19 пудов пороха и много других военных припасов. Здесь же к восставшим присоединилось несколько сот казаков, среди которых был и канцелярист Петр Лутохин. В Красноуфимске Салават дал отдых своему войску и занялся организацией управления крепостью. Атаманом ее был назначен Макар Иванов, совершивший с Салаватом не один поход. Помощником ему — есаул Матвей Чигвинцов. Салават обратился к горожанам, призывая их соблюдать порядок и подчиняться должностным лицам, а атамана Иванова и есаула Чигвинцова предупредил, чтобы с их стороны не было никаких притеснений жителям.

— Со здешними людьми поступать добропорядочно, — наказывал Салават Иванову и Чигвинцову, — поборов и притеснений ни под каким видом никому не чинить, ко взяткам, не касаться. Не успел Салават занять Красноуфимск, как к нему начали поступать на его «милостивое рассмотрение» прошения престарелых есаулов, больных сотников и других. Й он с большим вниманием относился к этим просьбам: выдавал денежные, пособия нуждающимся и освобождал от службы больных и престарелых казаков.

Овладев Красноуфимском, Салават Юлаев решил занять крепость Кунгур. В это время под Кунгуром уже действовал повстанческий полковник Батыркай Иткинин с отрядом в 700 человек. Полковник Иткинин занял селения Тихвинское, Старопосадское и острожек Степановский, находящиеся в 15—20 верстах от Кунгура. В крепости поднялась паника. Горожане явно сочувствовали повстанцам. Воевода Миллер и все члены Кунгурской, провинциальной канцелярии бежали. Управление городом захватили купцы братья Хлебниковы. Несмотря на благоприятные условия, Батыркай все же не решился с небольшими силами наступать на город, где находился значительный гарнизон с пушками. Он послал в Кунгур манифест «император Петра Федоровича». Однако в городе манифест скрыли, чтобы не волновать народ. А в это время к гарнизону Кунгура подошло подкрепление — отряд в 300 человек, прибывший из Чусовских городков, и помещичий отряд в 400 человек из соседних селений. 4 январе 1774 года башкирская конница под командой Батыркая начала наступление на город, но под сильным орудийным огнем вынуждена была отойти. Прибывший из Екатеринбурга в Дунгур с новыми силами подпоручик Посохов решил преследовать повстанцев, но попал в засаду и был убит, а его отряд истреблен башкирской конницей. Однако сопротивление осажденных не было сломлено; так как они снова получили подкрепление: из Казани прибыло 500 солдат во главе с майором Папавым.

9 января башкиры и сибирские казаки по трем дорогам стали подходить к Кунгуру. Несколько восставших подъехали к крепостным воротам и потребовали сдачи города.

— На что вы нас и себя мучаете? — кричали они осажденным.

— Мы хотим быть с вами в мире, только вышлите к нашему полковнику вашего воеводу и других начальников, а сами город сдайте. Мы вас не тронем. Не только среди горожан и казаков, но и среди солдат были люди, согласные сдаться повстанцам. Тогда майор Папав приказал «стрелять, не робея и не слушая изменников обмана», бить сильнее в барабаны, чтобы заглушить призывающие голоса. Он приказал также распространить слух, что Пугачев всех сдавшихся в плен отдает в холопы яицким казакам, а те продают их киргизам. Но ничего не помогло. Настроение в городе складывалось в пользу повстанцев. Папав решил перейти к более энергичным мерам. Вечером 9 января с отрядом в 200 человек при одной пушке он произвел вылазку. Однако вылазка успеха не имела. Через день он совершил вторую вылазку, но уже с более значительными силами. В трех верстах от Кунгура на речке Ирень завязался бой, продолжавшийся целый день. Вооруженные преимущественно луками и копьями, повстанцы не смогли устоять против регулярных частей. Эта победа подняла настроение отряда майора Папава, и он решил перейти в наступление. Со всей своей командой он двинулся против восставших, которые стояли в 20 верстах от города в деревнях Кишерт и Усть-Кишерт. Регулярные части сумели незаметно зайти им в тыл и неожиданно атаковали отряд Батыркая в деревне Усть-Кишерт. Застигнутые врасплох, повстанцы после нескольких столкновений, потеряв 40 человек убитыми и 160 пленными, оставили деревню. Неудачи под Кунгуром сильно обеспокоили Салавата Юлаева. Он отлично понимал, какое огромное значение имеет захват крепости. С ее взятием открылась бы дорога на Екатеринбург и далее в Сибирь. Но Кунгур был очень хорошо укреплен, а сил было недостаточно. Поэтому Салават снова провел мобилизацию ополченцев, сам побывал в нескольких деревнях и принял участие в наборе солдат. Собрав значительное войско, 15 января Салават Юлаев и Канзафар Усаев выступили на Кунгур. На пути от Красноуфимска до Кунгура повстанцев всюду с радостью встречал трудовой народ. Крестьяне деревни Егорьево встретили отряд Салавата Юлаева по старинному русскому обучаю хлебом-солью и колокольным звоном. Многие крестьяне присоединялись к восставшим. Среди них был и Иван Васев со своими сыновьями. Юлаев назначил Васева сначала походным сотником, а потом атаманом. Через два дня отряд Салавата Юлаева прибыл в деревню Старый Посад, находившуюся в 15 верстах от Кунгура. Еще будучи в Красноуфимске, Салават Юлаев послал своих эмиссаров на Юговский завод с просьбой отлить пушки и ядра. Работные люди с готовностью выполнили этот заказ. Прежде чем приступить к штурму Кунгура, Салават Юлаев снова обратился к жителям и гарнизону крепости с предложением добровольно сдать город. Обращение Салавата было доставлено 19 января в Кунгурскую провинциальную канцелярию. Здесь попытались скрыть его от горожан. Однако об обращении стало известно в городе. Несколько экземпляров дошло до жителей и гарнизона. Обращение имело большой успех среди населения и всюду читалось вслух. Среди тех людей, которые жадно слушали призывные слова Салавата, был и работный человек бывший солдат Белобородов. Иван Наумович Белобородов был приписным крестьянином медеплавильного завода Осокина. В 1759 году Белобородов был  отдан в рекруты от деревни Медянки «по очереди». Сначала он служил канониром в Выборгской артиллерийском гарнизоне. Несколько позже был послан на Охтинский пороховой завод в Петербурге. На собственной спине он испытал всю тяжесть крепостной заводской каторги. Чтобы избавиться от нее, Белобородов притворился хромым. Его отпустили домой. Узнав о приближении отрядов Салавата Юлаева и Канзафара Усаева к Кунгурской крепости, Белобородов, несмотря на свой преклонный возраст, решил присоединиться к повстанцам. Крестьяне села Богородское, где жил Белобородов, избрали его своим сотником. Белобородов, хорошо знавший военное дело, был направлен с отрядом в 100 казаков на Екатеринбург. Крестьянская война в Башкирии ширилась с каждым днем. Из 200 башкирских старшин только 9 остались верными царскому правительству. Все остальные примкнули к восставшим, и большинство из них действовали в отрядах Салавата Юлаева и Канзафара, Усаева.

IV

19 января 1774 года, когда Салават Юлаев и Канзафар Усаев готовились к походу на Кунгур, к ним в Старый Посад приехал из Чесноковки Иван Кузнецов с поручением Чики-Зарубина. Он должен был принять общее командование над всеми силами, готовившимися в поход на Кунгур. Таким образом, Чика-Зарубин стремился слить воедино два очага движения повстанцев: Уфу (село Чеснокобка) и Кунгур. Это свидетельствует о дальновидности пугачевского сподвижника, о ясном понимании им обстановки. С прибытием Кузнецова назначенный Салаватом Юлаевым и Канзафаром Усаевым на 20 января поход на Кунгур был отложен еще на несколько дней. Юлаев и Усаев рассказали Кузнецову о своих намерениях и планах и сообщили, что уже отдано распоряжение полковнику Иткинину занять Кунгур, а сотнику Белобородову — Екатеринбург; рассказали о неудачных действиях Иткинина и о том, что не получили ответ из Кунгура на предложение сдаться. Кузнецов и Юлаев решили вторично обратиться к командующему гарнизоном Кунгура и горожанам с требованием выдать воеводу, сдать город, пушки, оружие, порох и преклонить знамя «перед войсками императора Петра III» – Пугачева. Но и на этот раз из Кунгура ответа не последовало. В ночь на 23 января Юлаев, Усаев и Кузнецов двинулись на Кунгур. Их войско состояло из 2000 башкирских конников и лыжников при 7 пушках. Утром повстанцы открыли огонь по городу. Ответный огонь гарнизона Кунгура был слабым. Повстанцы, полагая, что у осажденных нет пороху, подвезли свои орудия почти на ружейный выстрел к крепости и окружили город со всех сторон. Тем не менее, сознавая свою слабость, они не решились идти на штурм. В город было послано новое требование — связать и выдать всех начальников и выйти навстречу осаждающим с хлебом-солью. Требование это не было исполнено. Снова началась ружейная перестрелка, во время которой Салават Юлаев был тяжело ранен и покинул поле боя. Кузнецов прекратил безуспешную перестрелку с противником и расположил свой отряд вокруг города в 3—4 верстах. Здесь он простоял несколько дней, не предпринимая никаких действий, пока не потерпел поражение от прибывших в Кунгур правительственных войск. Поражение повстанцев под Кунгуром в значительной степени было обусловлено отсутствием твердой дисциплины и ссорами между Кузнецовым и предводителями отдельных отрядов. Кузнецов, считая себя главнокомандующим, требовал беспрекословного выполнения своих приказаний. Но Канзафар Усаев, как посланный в Башкирию самим «императором Петром Федоровичем» — Пугачевым, не хотел подчиняться Кузнецову. Тогда последний приказал заковать Усаева в железо, а сам отправился в Чесноковку к Чике-Зарубину с жалобой на Усаева. На время своего отсутствия Кузнецов оставил командующим войсками атамана Михаила Мальцева, не мечтавшего уже об овладении Кунгуром, а заботившегося только о том, чтобы удержать под городом малодисциплинированный отряд. А в это время правительственные войска под командой майора Гагрина приближались к Кунгуру. С отрядом в 200 солдат при двух пушках Гагрин шел на соединение с Башмаковым, находившимся в Юговском заводе. Совместно они должны были снять осаду с Кунгура.

Приближение отряда Гагрина заставило повстанцев отступить. 25 января Гагрин беспрепятственно вступил в Кунгур. Башкиро-казацкий отряд, преследуемый, Гагриным и Папавым, сконцентрировался в селе Ординском (приблизительно в 30 верстах от Кунгура в сторону Красноуфимска). Повстанцы заняли старую Ординскую крепость. Получив достоверные сведения о движении правительственных войск, повстанцы решили перейти к обороне и укрепиться в крепости. У ворот поставили по 3 пушки, а с четвертой стороны, где не было стены, установили 6 пушек и расположили свои основные силы. Навстречу отрядам Гагрина и Папава восставшие выслали несколько десятков конных казаков и около 100 башкир-лыжников. Густой лес по обеим сторонам дороги, глубокий снег и вьюга заставили правительственные войска двигаться в одной колонне. Повстанцы решили воспользоваться этим. Они встретили наступавших выстрелами и, бросившись из леса, охватили отряд с обоих флангов. Но силы были неравные. Остановить движение регулярных войск повстанцам не удалось. После нескольких стычек с восставшими майор Гагрин утром 31 января ворвался в крепость. Повстанцы засели в домах, на колокольне, за заборами и постройками, откуда в течение семи часов отстреливались от наступающих правительственных войск. Потом подожгли село с трех сторон и покинули его. Восставшие направились к Красноуфимску. Среди них был и атаман Мальцев, везший с собой закованного Канзафара Усаева. Из Красноуфимска он отправил Усаева в Чесноковку, но тот по пути бежал и поехал в Берду к Пугачеву с жалобой на Чику-Зарубина. В Красноуфимске общее командование взял на себя Матвей Чивинцов. 19 февраля майор Гагрин подошел к Красноуфимску и в этот же день начал атаку. Повстанцы сражались отчаянно. Но силы были неравными. Через три часа повстанцы вынуждены были покинуть город, потеряв 40 человек убитыми, 150 пленными и 8 пушек. В числе пленных были атаман Мальцев и есаул Чигвинцов. Остатки башкирских отрядов отступили к деревне Чесноковке, где стоял со своими войсками Чика-Зарубин. Часть повстанцев разошлась по домам, часть спряталась в лесах. Хотя башкирские отряды в январе — феврале 1774 года потерпели серьезное поражение под крепостями Кунгур и Красноуфимск, пламя крестьянской войны в Башкирии не угасло. Наоборот, с выздоровлением Салавата Юлаева и с прибытием Пугачева в Башкирию этот край превратился в центр крестьянкой войны.

 

Глава 11. Крестьянская война на Южном Урале

IV

18 июня 1774 года Пугачев и Салават во главе своих отрядов подошли к Осе. Пугачев отправил указ, требуя немедленной сдачи города. В ответ на это майор Скрипицын вышел из города с намерением отбросить -отряды повстанцев, но потерпел поражение, причем часть его отряда присоединилась к восставшим. В бою Салават Юлаев был тяжело ранен, и Пугачев отпустил его домой лечиться. Утром следующего дня башкиры и яицкие казаки, объезжая вокруг крепости, кричали, что приехал сам император Петр Федорович, и требовали сдачи города без сопротивления. В Осе решили удостовериться, действительно ли к, городу подошел царь или это обман. Они отправили в лагерь Пугачева старого отставного гвардейца — сержанта Петра Треногина, знавшего подлинного Петра III в лицо. Пугачев надел простое казацкое платье и стал в строй, где стояло более двадцати казаков. Гвардеец вышел из крепости. Подошел к строю и замер. Потом он стал медленно двигаться вдоль строя. Стояла напряженная тишина. Старый солдат внимательно разглядывал каждого стоящего перед ним. Когда гвардеец подошел к Пугачеву, последний так пристально посмотрел на него, что он остановился. Пугачев поспешил воспользоваться моментом:

— Что, старик? Узнал ли ты меня? — спросил он гвардейца.

— Бог знает, — отвечал испугавшийся гвардеец, — как теперь признаешь? В то время был ты помоложе и без бороды, а теперь в бороде и постарее.

— Смотри, детушка, хорошенько, узнавай, коли помнишь! — не сводя глаз с солдата, грозно сказал Пугачев.

На следующий день, когда гвардеец был снова послан посмотреть на Пугачева, он объявил, кланяясь Пугачёву в ноги:

— Теперь я узнаю, что ты подлинно наш надежда-государь.

После этого крепость Оса, сдалась без боя. Здесь на сторону восставших перешел подпоручик Минеев, которому Пугачев присвоил звание полковника. В Осе Пугачеву достались 8 пушек, богатая казна, провиант и порох. Из команды крепости был сформирован Казанский полк в 1100 человек; командиром полка был назначен полковник Минеев.

Г л а в а 1 2. Поход на Казань

I

Отгремели жаркие бои под Осой. Перед Пугачевым открылась дорога на Казань. Казань – крупный административный и торговый центр Поволжья, узел сухопутных и водных путей. Она стоит на дороге в Москву. Емельян Иванович вызвал к себе нескольких старшин и объявил им, что хочет съездить на Каму и осмотреть место для переправы войск. На следующий день рано утром Пугачев и старшины отправились в путь и отыскали место для переправы. Емельян Иванович послал своего представителя в соседнее село Сундырь с приказанием – готовить суда для переправы «государевых войск» через Каму. Жителям Сундыря помогли заводские крестьяне деревень Неволиной и Зубачевки и села Дубровы. Они приготовили лодки, которые очень пригодились во время переправы. Переправившись 22 июня через Каму, Пугачев оказался в гуще крепостного крестьянства Прикамского края и Поволжья. Жителей этих областей — ясашных татар, удмуртов, марийцев, мордву, чувашей жестоко эксплуатировали помещики и царские чиновники.

На пути к Казани стояли Воткинский и Ижевский заводы. Здесь работные люди, в особенности приписные крестьяне, были такими же бесправными и обездоленными, как и рабочие уральских заводов. 24 июня Пугачев занял Воткинский завод. Приписные крестьяне и наемные рабочие завода присоединились к войскам Пугачёва. Через три дня был взят Ижевский завод. Овладение этими заводами имело для повстанцев важное значение. Они были опорными пунктами царской администрации. Пугачев двигался на Казань. Жители прикамского села Гольянцы, как и во многих других деревнях, встречали Пугачева хлебом-солью и колокольным звоном. От гольянцев Пугачеву был поднесен в корыте живой двухпудовый, осетр. Продвижение повстанцев к Казани сопровождалось массовыми выступлениями татарского и русского крестьянского населения. Тысячи людей поднимались на восстание. Крестьяне с восторгом встречали повстанцев, решительно, расправлялись с помещиками.

Пугачев потом говорил:

— Как от Осы шел под Казань, то пристало татар и русских мужиков до 7000 человек, да пушек 12. Повстанческий полковник Бахтиар Канкаев сообщил Пугачеву:

— Ныне при подходе моем... в Казанском уезде всякого звания люди вседушно весьма охотно вашему императорскому величеству желают в службу старые и малые возраста, спешно ко мне текут. Каждое слово, русское и татарское, встречает за версту и более, хлебо-сольно, плачут слезно... радуются вашему величеству и многолетия от бога тебе желают, дабы от тяжких заводских работ и даней облегчение твою приняли. Ныне у нас в собрании военных людей русских и татар более 600 человек; каждый день спешно с охотою служить обещаются. Отряды повстанцев появились одновременно в Сарапуле, Елабуге, Заинске и на всем правом берегу Камы до самой Казани. Восставшие нигде не встречали сопротивления правительственных войск. Казалось, повторяется победная осень 1773 года! Пугачев почти беспрепятственно прошел путь от Осы до Казани. Расширению района крестьянской войны в Прикамье способствовало то обстоятельство, что главные силы правительственных войск находились далеко — в глубине Башкирии.

Узнав о новых успехах Пугачева, правительство приняло срочные меры, чтобы не допустить повстанцев к Казани. По приказанию главнокомандующего князя Щербатова отряды Михельсона, Папава, Жолобова, Гагрина и Голицына должны были спешить к Казани. Но продвижение правительственных войск было связано со значительными трудностями: пламя крестьянской войны охватило всю Башкирию. С приближением правительственных отрядов башкиры покидали свои яйляуки (кочевья) и уходили в леса и степи. Правительственные войска не получали ни подвод, ни продовольствия. Кроме того, небольшие башкирские отряды постоянно тревожили царские войска, затрудняя и замедляя их движение. Отряд генерала Голицына, шедший из Оренбурга в Уфу, двигался крайне медленно и осторожно, делая бесконечные остановки. Подполковник Михельсон, назначенный для преследования повстанцев после их ухода из-под Красноуфимской крепости к Осе, долгое время не мог получить от башкир никаких сведений о движении Пугачева. Утром 29 июня едва Михельсон со своей командой переправился через реку Танып, как был атакован повстанческим отрядом в 500 человек. Захваченные в плен башкиры сообщили Михельсону ложные сведения о движении основных сил повстанцев, уверив его, что Пугачев находится в Сарапуле, где они якобы видели его своими глазами. Михельсон повернул к Сарапулу и потерял еще несколько дней, тогда как Пугачев, находясь в противоположной стороне, беспрепятственно двигался по Арской дороге прямо на Казань. Уже будучи под Сарапулом, Михельсон получил более достоверные сведения о месте нахождения Пугачева. А когда он подошел к Каме, то около трех суток не мог переправиться на правый берег, так как все паромы и лодки были уничтожены восставшими.

Comments

Comments are closed on this post.
ßíäåêñ.Ìåòðèêà Ðåéòèíã chaiknet.ru